| |
Неудавшийся эксперимент
Бог мерит шагами свой кабинет и вдруг видит через окно Дьявола, который
волочит за собой какой-то старый сундук. Заинтригованный Бог зовет
своего секретаря и спрашивает: "Что в этом сундуке?" -- "Мужчина и
женщина",- отвечает тот. Бог, недоумевая, роется в своих бумагах и
наконец хлопает себя по лбу: "Ах да, вспомнил! Этот неудавшийся эксперимент...
Что же, они еще живы?"
Плюшевый медвежонок
Как много рассуждали еще не так давно об эротике и смерти, об эротике
как известном тяготении к смерти! Не означает ли это веры в пагубность
сексуального влечения и всесильность смерти? А ведь главное в этой
жизни -- верить, что живешь. Кто же в наше время окажется столь самонадеянным
или столь наивным, чтобы принять на веру эти разглагольствования?
Очарование конца века в том и состоит, что время измотало нас и повергло
в глубокое уныние: даже наши собственные мечтания, будь они самыми
сладостными или, наоборот, смертоносными, угнетают нас, лишенные прелести,
словно располневшие танцовщицы, которые никак не решаются покинуть
сцену.
Действительно, можно ли представить себе что-нибудь более эротичное,
чем слезы девочки, прижимающей к груди свою любимую игрушку -- плюшевого
медвежонка -- лишь для того, чтобы убедиться в бренности собственного
существования, в бренности существования вообще?
Капелька извращенности
Что остается современному человеку, у которого отнята его природная
сексуальность? Только воссоздавать ее в области воображаемого. Ибо
в реальной жизни он сталкивается лишь с собственным бессилием да с
холодностью партнеров. Но именно из бессилия и холодности рождаются
самые изумительные шедевры -- на то и существует искусство. Все --
самообман, даже наслаждение; так и блуждаем мы от иллюзии к иллюзии,
силясь то успокоить себя, то поразить чем-то неожиданным, изобретая
замысловатые сце-нарии, которые кажутся нам новыми, но на деле являются
всего лишь вариациями того якобы аморального, что известно и принято
веками, с примесью капельки извращенности, без которой любовные игры
давно прискучили бы нам.
Собака Лакана
Я очень люблю вот этот анекдот о Лакане. У него была сука-боксер,
которую он называл Жюстиной. На одной из своих лекций он поведал слушателям,
что его собака может разговаривать с ним и понимает все, что бы он
ей ни сказал. "Жюстина отличается от женщин, -- добавил он,- тем,
что она никогда не спутает меня с другим мужчиной".
Материнство -- западня
Мне по-своему симпатичен тот мужчина, о котором упоминает один психоаналитик
-- ему так и не удалось справиться с этим пациентом. Он сидит дома,
когда ему сообщают, что у него родился сын. Новоиспеченный отец решает
немедленно ехать в клинику на своем велосипеде. "Это было во вторник,
шел дождь",- уточняет он. До клиники он добирается быстро, но вместо
того чтобы остановиться, продолжает крутить педали и катит все дальше
по шоссе.
Он так никогда и не увидел своего сына, ничего не объяснил жене. Даже
не оглянувшись, покинул он эти места. "Я -- странник",- повторял он
психиатру. Есть и такая точка зрения: можно любить женщин, но едва
мы видим, что за нами грозит захлопнуться западня их материнства,
нужно бежать со всех ног, и как можно дальше.
Serial killer
Коротко и исчерпывающе высказался некий "serial killer" в оправдание
некрофилии: "Чем привлекает меня симпатичный труп -- он не заводит
после любви пустых разговоров".
Ирония порока
Моей юной подруге, которая уверяла меня, что женщины циничнее мужчин,
-- она опиралась не только на собственный опыт, но и на высказывания
Сиорана -- я адресую эти слова Гризони: "Цинизмом, этой иронией порока,
женщины обделены; даже у циничных, казалось бы, женщин это, как правило,
напускное. Никогда подлинный разврат не был плодом фантазии женщины".
Падение
Похоже, что любовь рождена под знаком грамматики: юноша учит правила,
удел мужчины -- спряжение, а старику остается склонение. В определенном
возрасте наши любовные утехи ценны уже не столько удовольствиями,
которые они нам доставляют, сколько усилиями, которых от нас требуют:
когда радуешься, что ты еще на высоте, это уже признак начала падения.
|
|
а также:
Люк Бриссон.
Платон: первая на земле разлука.
Мишель Делон.
Инцест: мерзости и соблазны
Патрис Боллон.
Дон Жуан: истинная горесть любви.
Жан Бори.
Конец века: бедствия любви.
Дмитрий Король,
Владислав Софронов-Антомони.
Китайская энциклопедия маленькой женщины.
Жан Бодрийар.
Фрагменты из книги
О СОБЛАЗНЕ.
В. Софронов-Антомони.
Модус "ОТЕЦ" и модус "ВНЕШНЕЕ".
В. Софронов-Антомони.
Бедро Пифагора.
Сергей Кузнецов. Алиса в
стране виртуальных чудес: еще одна степень свободы (Сексуальность
неживых и живых женщин в сети интернет).
Интервью с Михаилом Рыклиным.
Арсен Меликян.
Весенние письма больного друга.
Алексей Пензин. Любовь
и гипс. Биографическое reality show.
Татьяна Тягунова. Любовь и жестокое покровительство.
Антидневник.
Славой Жижек.
Обойдемся без секса, ведь мы же пост-люди!
Анатолий Паньковский. Против Саломе. (О девицах легкого интеллектуального поведения
) |
