| |
***
Понедельник, 26.11.01
В это раз, видимо, реконструировать прошедшие 10 дней будет сложнее.
Четверг 16 ноября -- не помню почти ничего. Была мысль о том, что надо бы сосредоточится и подумать о пресловутом семинаре в субботу. Вспомнил -- сидел в редакции до 11, писал обзор прессы про саммит. Назовем это так -- про саммит. Сил было мало, писал медленно, поэтому просидел до такого ужаса. Трудовая этика позднего капитализма. Ну, хоть гонорар заплатят. Тошнило, когда возвращался домой. Сосредоточиться не получилось, опять строил ментальные ламентации по поводу того, что "напрасно теряю время".
Пятница -- тоже не мог сосредоточиться, помню. Пошел что-ли куда-то. Что-то совсем бессмысленное было.
Суббота. Пытался вести семинар, материалом было одно письмо Адорно к Беньямину. Получалось плохо, потому что от усталости голова казалась каменной. Пришла знакомая О., ей, как ни странно, понравилось. Много курил. Тошнило. Как закончился вечер, не помню. Была еще злость -- что "все это дерьмо", что "так существовать нельзя".
Вспомнил -- был у Лиды, жены моего старшего друга-учителя А.С. Говорили о двух, как оказалось, затейливо пересекавшихся вещах -- Гурджиеве и Щедровицком. Я старался не перебивать Л., когда она про все это рассказывала. Она любезно угощала меня солеными груздями со сметаной. С водкой это замечательно. Что-то оба, кажется, растрогались. Уходя, поцеловал ее в щечку. Суетливый автомобилист на "Оке" подвез задешево. Но в машине безвозвратно забыл шапку.
Воскресенье. Пытался отоспаться, но постоянно мешали телефонные звонки. Что было вечером?
Понедельник. Ничего -- сидел дома, наверное, пытался "писать". Откуда-то всплывает такая сцена. Захожу в аптеку, стою в очереди. Беру свои обычные транквилизаторы. За мной подходят двое, молодой коротко стриженный парень неясного вида и "папик" лет 40-50, одетый в папикову тяжелого вида одежду -- кожаную куртку и мешковатые серые брюки. Может, в самом деле отец парня. Подходят к окошку продавщицы и спрашивают: "Нам презерватив бы. Один." Продавщица как-то спокойно отвечает, что нет мол такого формата, не могу же я открыть пачку и вам один выдать. Они как-то обреченно кивают -- понимаем. Видимо, не раз это слышали от всяких вежливых фармацевтов. Но зачем, зачем им один презерватив на двоих?
Вторник -- помню, что был в гостях у друга-философа В. Пили "Старку". Жена В. -- умная милая женщина. Она смеется моим шуткам! Но все как-то вяло было. Говорили о своих "больших проектах", я и В. Я в последнее время "пишу" его вот так -- в ситуативных разговорах. Короче, появилась мысль, что некое устройство, симптомы которого я постоянно обнаруживаю вокруг себя (журнал "Не спать!", рекламный слоган "наши деньги не спят", кастанедовское "присвоение" сновидения, современное изобилие фильмов про вампиров, ночные клубы, масса утопических текстов и многое другое) -- устройство, связанное с позднекапиталистической лимитацией или "репрессией" непродуктивного сна, сейчас занимает то же место, что классическая структура "вытесняемой", "репрессируемой" сексуальности. Вот.
Да -- в переходе на Никольскую купил себе дешевую шапку.
Среду не помню. Или описанный вторник был средой, а не помню я именно вторник?
Четверг -- пошел на вернисаж г-на Кулика, -- только для того, чтобы забрать кое-что у знакомого И. Как-то на редкость тепло со всеми пообщался. Поехал домой, чтобы отвезти "кое-что", из-за этого не пошел со всеми в другую галерею смотреть материалы венецианской бьеналле, хотя любопытно было. Как-то скоротал вечер.
Пятница -- ничего.
Суббота -- просто спал, опять же до тошноты, до головной боли.
Воскресенье. Безумно затянувшиеся переговоры по ангажементу в Киев вошли в острую стадию. Надо лететь через неделю, причем там какой-то рокенрольный бардак судя по всему.
Ближе к вечеру пошел на выставку своих знакомых "молодых художников", не левых, но я с ними дружу. Отдал часть "кое-чего" знакомой О., как и договаривался.
Они что-то вроде офисного пространства устроили. Один из идеологов -- Миша К. -- был одет в костюм, он устраивал "презентацию" с картами-схемками, как в консалтинговых конторах. Они создали там такую деловую атмосферу, что это даже расслабляло посетителей-фланеров. Авторы мне все что-то поясняли. Насильно поставили чернильный штамп на руке, звери.
Встретил там юную Н. Точнее, она меня заметила. Дернула меня сзади за кофту и как всегда кокетливо повела глазами.
На фуршете бутерброды были проколоты смешными шпажками с сердечками на конце. Помявшись ("кич какой", "что я, идиот?"), я нашел еще тусовавшую Н., и дал ей одну шпажку с сердцем. Она воткнула ее в полу пальто, рядом с верхней пуговицей. И тут я, конечно, вошел в транс двухмесячной давности.
Бросил все и пошел провожать ее к метро. Художница Л., которая познакомила нас три с половиной месяца назад, я надеялся, не заметила, как мы ушли. Она -- мне кажется -- немного неравнодушно к этой истории относится. Вообще она, Л., -- совершенно особый случай и совершенно не от этого гнусного капиталистического мира.
Зато нас заметил Миша К. и не хотел отпускать. Он, понятно, чувствовал себя героем дня. В сером офисном костюме и с рюмкой водки в руке что-то еще долго говорил. Было даже неудобно, что мы постарались по-быстрее от него отделаться.
По дороге разговор не особенно клеился, голова у меня соображала туго после пересыпа. Н. все напирала на то, что постоянно работает, иллюстрирует какую-то книжку. Чтобы заработать деньги на обучение за границей. Поэтому ее так трудно увидеть. Звонить ей я уже зарекся. Кокетка! Юная самодовольная избалованная девица! Расстались в метро, было на разные ветки. Сказал ей, что вот, уеду в Киев. У нее это, понятно, не вызвало слез отчаяния.
Улыбнулись друг другу на прощанье, она подставила щечку.
Потом поехал на Красногвардейскую, на встречу со своими коллегами по предстоящему штурму Киева. Та же Л., жена великого Андрея С. вместе с Ж.Г., который в этот раз был очень оживлен и постоянно надо мной подтрунивал. Видимо, я их слегка напряг, опоздав, ну, на час. А у меня в это время было в голове такое! Короче, наплевать на все было.
Заехали к Сереге по кличке Толстый, звукорежиссеру. Он болел или притворялся больным. Из-за этого я могу поехать позже остальных, под видом того, что надо помочь ему перевозить аппаратуру. В Киев я полечу с Толстым и его оборудованием. Завидная судьба.
Потом к Валере, другому специалисту звука, на его студию, черт знает где -- за какой-то технической хуйней. В гостях у малознакомого Валеры я постоянно вертел в руках шпажку, которую взял с выставочного фуршета. Отвалилась ножка, и закатилась куда-то, осталось сердечко. В кошелек его положил. Этот сентиментальный фетишизм транса.
Уставшая Л., которая вела машину, все время сверялась с картой. Потом к Л., где они с Ж. пили водку, а я не мог уже, тошнило, и пил химическую дрянь какую-то в баночке. Было хорошо. Болела голова от выкуренных во множестве сигарет. Окончательно принял решение, что лечу позже.
Сегодня, в понедельник, очень поздно раскачался идти в редакцию. Пришлось сидеть там до девяти. Потом в супермаркет за едой -- и домой. Звонки. На канале "Культура" показали моего научного руководителя Валерия П., Александра Зиновьева в компании Третьякова, экс-редактора Независимой газеты. Они там договорились до того, что надо бы философам и "нашему президенту" встретиться. П., конечно, все это высмеял.
Когда ты уезжаешь, часть твоих знакомых тебя "бросают" -- эмоционально, конечно, особенно некоторые девушки, -- типа, зачем в него вкладываться, ведь этот парень исчезает на месяц или два. Или у меня паранойя, не знаю. Интонации голосов по телефону меняются, честное слово.
Еще была мысль -- "мысли" я обычно записываю отдельно, учтите -- что внимание населения к телешоу типа "За стеклом" -- не следствие местной коммунальности, вуайеризма, паноптицизма и других… ммм… банальных вещей, а скорее связано с амбивалентным отношением масс к стеклу (витринам, например), о котором когда-то писал Элиас Канетти. Стоят толпы у гостиницы "Россия" и зырят на это дело. Общались на эту тему по аське с Лешей Б., интересные местами были ментальные, как бы это сказать, расклады.
|
|
|
|
|
