Владислав Софронов-Антомони
——————————————
Vladislav Sofronov-Antomoni
   
  ———————————————————————— БЕДРО ПИФАГОРА ——
   
  Бедро Пифагора. Подобно тому, как в изголовье той женщины, которую ты любил и почти ненавидел, висело два совершенно одинаковых пальто, только одно белое, а другое черное, и амбивалентность твоей страсти вполне сочеталась с ее двухцветными покровами, с ее большим и малым даром, лишь порой причудливо путаясь в них, так и треугольник мыслитель - письмо - женщина, если сыграть эту партию не на правах сублимации, видится по-иному.
 
   
  Ревность, память, наслаждение: расторгнутые помолвки Кьеркегора и Кафки. Вообще, ревность: память: наслаждение; лежак: борона: резчик; тезис: антитезис: синтез; выкалывание: живая память (бессонница), переоперирование и т.д и т.п. – это только проявления описанного выше фундаментального модуса равномерность: интенсивность: вариативность. Так что этот текст правильнее было бы озаглавить именно этими тремя словами. В основании всякого аффекта, всякой мысли лежит этот тип неодносложности: быть настойчивым, быть тяжелым (глубоким), быть танцующим.
 
   
  Модус «Отец» и модус «внешнее» в романе А. Белого «Петербург». В “Петербурге” мы сталкиваемся с законом страсти (маркированным пунктуационными приемами автора), неотъемлемым от смертельной влюбленности и вообще вполне неразличимым с нею. Закон страсти есть отсутствие периферии. “Я-желаю” страсти никогда не сталкивается с “я-не-могу”, потому что “я-желаю-но-не-могу” есть закон кастрации, а не закон страсти и не закон мысли.  
   
  ——————————— КОММУНИСТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ И ОБЩЕСТВО ——
   
  Почему я марксист. Без знака вопроса. В настоящей статье я попытаюсь показать, что марксизм сегодня и здесь по факту является, во-первых, единственной на данный момент традицией европейского философского типа; во-вторых, из всех представленных на «интеллектуальном рынке» теорий он по-прежнему обладает наибольшей эвристической силой в объяснении сегодняшних социальных и культурных процессов. А причины скептического к нему отношения могут быть найдены в уникальных социальных процессах и «констелляциях», которые мы находим сначала в истории Советского Союза, а затем в специфике текущего исторического момента – реставрации капитализма на пространстве бывшего СССР.  
   
  Луи Альтюссер: возвращение из изгнания. Но только слепой не видит, что суть происходящего сегодня в мире - это возвращение капитализма к своим диким формам, "конец истории противостояния труда и капитала" оказался только этапом глобальной исторической динамики капсистемы. Коллапс Советского Союза, капиталистическая глобализация, стремительный рост социальных противоречий, происходящий в той или иной форме повсеместно демонтаж "социального государства" снова возвращают нас к "классическому" противостоянию труда и капитала. Поэтому закономерно намечается и будет возрастать интерес к теоретикам и практикам эпох исторического подъема (в свою очередь подтверждая положение о связи явлений общественного бытия и общественного сознания). А исторические подъемы в 20 веке - это прежде всего эпоха большевистской революции и Ленин и, затем, послевоенный подъем и - среди прочих - Альтюссер, главными импульсами философской работы которого (как и марксизма его времени в целом) были Октябрь и Освобождение.  
   
  Положение вещей, которое будет. Отвлекшись от общих мест, выделю суть свой интуиции. 1. “Смерть” критической теории находится в полном и непротиворечивым соответствии с “жизнью” наличных механизмов позднекапиталистической экономики. 2. Те, кто на вопрос “Можно ли построить общество более совершенное и счастливое?” ответят положительно, неизбежно придут к а) лидеру ленинского типа, б) революционной партии ленинского типа и в) диалектическому материализму.  
   
  Индустрия наслаждения. Вспомним, что отличие до-потребительских обществ от общества потребления в том, что при консьюмеризме товары потребляются не для удовлетворения потребностей, а для выстраивания особых связей с социокультурной средой. Это может быть социальная идентификация — но у этого процесса есть и другие составляющие. Приобретая тот или иной товар, я не только покупаю еще один кубик в конструкцию своей самотождественности — одновременно я покупаю НАСЛАЖДЕНИЕ.
 
   
  Пошли пузыри. Краткий очерк истории русского философского постмодернизма. Говоря о политических и социальных основаниях и фоне русского постмодернизма, прежде всего нужно отметить: распространившиеся в 90-х гг. в России постмодернистские представления о релятивизме методов и теорий познания вкупе с постмодернистским представлением о текучести и относительности типов реальности явно и четко связаны с социально-экономическими и политическими реалиями России 90-х – декады релятивизма типов собственности вкупе с текучестью форм власти.
 
   
  «Правовое бессознательное»: русская правовая картина мира. Тем самым, «принцип необходимости нарушения закона в определенных ситуациях» оказывается имплицитно вписанным в правовую картину мира, является необходимым для функционирования правовой системы. Говоря в терминах русской традиции, для высшей Правды иногда необходимо нарушать земную (низкую) Истину. «Тьмы низких истин нам дороже…» и т. п.
 
   
  Интеллектуал и класс. Сегодня широко распространено такое ложное понимание роли и места интеллектуалов (интеллигенции) в обществе, согласно которому эта социальная группа, являясь носителем культуры и знаний, занимает ведущее место в процессах борьбы с капитализмом. По мнению представителей этой точки зрения, интеллектуалы являются сегодня новым социальным классом, которому принадлежит центральная роль в современных обществах, что они пользуются «генеалогической элитарностью». Данный текст посвящен опровержению этой теории.
 
   
  ——————————————————————— РАЗНОЕ И ИНОЕ ——
   
  Подводная лодка из слоновой кости. Когда-то русское актуальное искусство и русская философия в своей постмодернистской форме пришли в близкое соприкосновение. Но сегодня это уже окончательно разошедшиеся линии – если философия тела в начале 90-х оказывала заметное влияние не только на интеллектуальные круги в целом, но и на теорию и практику актуального искусства, то сегодня это влияние окончательно ушло в прошлое, и нет никаких оснований считать, что тематика автобиографии оказывает или когда-либо окажет влияние на современное искусство в России (тем более на «состояние умов»).  
   
  Самодельные вещи. Наш мир устроен так, что его «идеальный план», план того, каким он мог бы быть, если бы был избавлен от горя, уродства и лжи, этот план сдержится в нем только как проект, эмбрион, возможность. Искусство испокон веков было призвано указывать на этот «идеальный план мира» и прояснять его (поэтому оно и сохранилось от наскальных рисунков каменного века до сегодняшних дней). То есть этот мир чреват чем-то лучшим. Искусство не может создать более совершенный мир, но оно может напоминать о нем. Самодельные вещи, найденные Владимиром Архиповым – это только вещи. Но одновременно они шепчут о чем-то, что стоит за и над «цивилизацией вещей».  
   
  Институт Лифшица. И тем не менее – всякому ясно, что начинается так необходимое спокойное и вдумчивое возвращение к ценностям поколений начала 20 века, давших величайшие образца как продумывания нового мира и его эстетики, так и борьбы за этот мир. ТЕМ БОЛЕЕ, что эти поколения испытали не только величайшие исторические триумфы, но и соответствующие масштабу этих триумфов трагические и отчаянные поражения.  
   
  Марксизм и музыка. Предисловие к предисловию. Отсутствие внимания в России к современной академической музыке есть одна из причин сложности предлагаемого обсуждения. Тем не менее, современное искусство в целом и музыкальный авангард в частности – если они способны стряхнуть с себя морок буржуазности и так или иначе включиться в борьбу за социализм – могут стать важной частью духовного оружия трудящихся.  
   
  Self-made subject of art. Our world is arranged so that its “ideal plan” (a plan which it could fulfill if it was relieved from bitterness, ugliness, and lies) is just that: a plan. This plan is contained within the world only as an embryo, an opportunity. Art has, from time immemorial, been called to point out this “ideal plan for the world” to us and to bring it into focus (it is due to this that the rock paintings of the Stone Age have been preserved up to the present day). That is, this world is pregnant with something better. Art cannot create a more perfect world, but it can remind us of it. The self-made things found by Vladimir Arkhipov are only things. But at the same time they whisper something that stands beyond and above the “civilization of things.”  
   
  An ivory submarine: contemporary art, Russian post-modernism and social reality. At a certain moment, Russian contemporary art and Russian philosophy were closely confronted with each other. Yet, as of today, these are definitely two divergent lines; if, at the beginning of the nineties, the philosophy of the body had a marked influence, not only on intellectual circles in general, but also on the theory and on the praxis of contemporary art in particular, one could now state that this influence definitely belongs to the past nowadays and there is absolutely no reason to assume that the theme of autobiography has or will ever have an influence on contemporary art in Russia (let alone on its «mindset»).  
   
  Love and communism. Something is booming, knocking, revolving underfoot, making its way from the deep to daylight, something so huge that its breath rumbles as an infra-frequency, much like the indistinct roar of an approaching mass of water from a broken dam, like the first tremors of an earthquakes, still weak and barely perceptible. If you are capable of feeling these infra-tremor of something massive, you will raise your head and open your ears, asking what exactly is knocking at our door. For me, this is Love and Communism, two things of whose deep connection I am firmly convinced.  
   
 
  вверх
  © Влад Софронов